www.razlogov.ru

Начальник, который в свои шестьдесят все еще ходит в кино, как бегал в ближайшую киношку в свои же шесть лет, вожделенно внемлет Алене Апиной, выскочившей из своей «Комбинации» навстречь своему же «Милому бухгалтеру», который тайно надеется, что фильм «8 1/2», отсмотренный им в N -ый раз со снайперской пристальностью эксперта, все-таки (наконец-то!) окажется фильмом об интимной детали женского туалета, близкой вышеупомянутой комбинации и пришедшейся в пору мучительно желанным персям, не может не быть хорошим человеком. Жизнелюбивым и смешливым, рассматривающим ЭТО до шестнадцати в кинотеатрах тогдашних московских или парижских окраин, в «Родине» или «Орионе», где-то там на Преображенке. «Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный…»

И он стал — Кирилл Эмильевич Разлогов — моим началь­ником, лучшим из всех возможных.

* * *

Как это было? Желая хоть как-то увеличить свою тающую на глазах зарплату, пришел я в начале девяностых проситься в его культур-мультур институт на полставки, с проспектом в руках, имея, чем в этом институте заняться. Представился рабиновичем, коим и вправду был, норовя изложить дальнейший план моих научных действий. «Это потом, а пока в отдел кадров для оформления», — сказал он. Я на сие: «Послушайте, чем же я буду тут заниматься?» — «Будете украшать институт». И вот до сих пор украшаю этот замечательный институт. А он, институт, украшает меня своими наукоподобными художествами — легко и свободно, основательно и серьезно под дистанционно-точным руководством Разлогова, выстраивающего свой киномир в культурологическом пространстве еще недавно царившего здесь глухого бесптичья обезголосивших жаворонков, канареек и прочих соловьев, враз обретших свои цветные и колокольчатые голоса.

А по вечерам над воскресеньями — Культ кино по TV -культуре под управлением любви К.Р., с каким-нибудь типологически репрезентативным фильмом как способом умаслить уставших от масс-медиа интеллигентов — массовой (?) же культурой, только теперь уже для элиты, в том числе художественной, во всеоружии новейших техсредств. Короче: постмодернизм как массовая культура для элиты. Супермаркет, а ценники сняты. Но тонкий вкус и запасники памяти — теперь уже тысяч на пять фильмов, и все, считай, наизусть — все это Разлогов — не дают вещам этого супермаркета без цен пропасть. …из тени в свет перелетая… Но… культ кино, а не культ личности. Хотя личность успешная (все успевает), либеральная, порядочная.

Посмотрел и порядок .

В Шереметьево-2 — два самолета: один из заграницы, другой — заграницу. Как один из Вологды в Керчь, а другой из Керчи в Вологду. И… в обоих Разлогов. Все смеются. Но заливистей всех — наш командировочный.

Или:

Татары, узбеки и ненцы,
И весь украинский народ,
И даже приволжские немцы
К себе переводчиков ждут. И, может быть, в это мгновенье
Меня на турецкий язык
Японец какой переводит
И в самую душу проник.

Это уже другой Эмильевич — Осип. По фамилии Мандельштам.

И оба — в моей душе. Мною руководят, но не командуют. Такой вот получился директорский корпус.

Живите исторически, дорогой Кирилл Эмильевич, и переводите перечисленные (и не перечисленные) Мандельштамом миры, полиглотски сплачивая их в мир синематической культурологи!

Но как такое возможно?

* * *

Обозревая корпус его текстов, отмеченных очевидной авторской индивидуальностью, читатель, прежде всего, усмотрит два специальных научных интереса Разлогова: изучение феноменов экранной культуры и массовой культуры в их пересечениях и взаимных подпитках как принципиально техногенных и массовидно коммерциализированных, и потому прочно вписанных в культур-цивилизацию новейших времен — паракультурно бескатарсисную, охлократически всеядную. Но такая специализированная культурология у Разлогова оказывается больше самой себя. Она, конечно же, содержательно конкретна, но и методологична, ибо складывается в метод постижения всей культуры, взятой в ее исторической полноте как по диа­хронии, так и по синхронии. Культ кино объемлет всю культуру в ее глубинной синематичности (даже если бы кино вовсе не было изобретено). Иначе: утверждается синематический взгляд на культуру — в ее безрефлексивности, и потому во всецелой массовой ее полноте. Во всех ее родах, видах и жанрах. И многие тексты Разлогова это подтверждают, c кладывая синематическую масс-культурологию в пафосе экранного рассматривания всей культуры как особого идеализированного объекта исторической культурологии, предстающей в таком образе к началу XXI века.

* * *

А теперь он же — Кирилл Эмильевич — в микромире его бывшего сектора времен первоначального накопления интеллектуального капитала (иначе: из хроники времен Разлогова, зачинавшего новый РИК в постперестроечных обличьях), но стихами Рабиновича, того самого, который (как сейчас помню…)

К открытию галереи на Берсеньевке, 20

Что смолкли песни бандерлогов?
Остался лишь никчемный щелк,
Который взять ни сам Разлогов,
Ни сам Бакштейн не могут в толк.

Здесь было бы вполне уместно
Воспомнить нежно Аню В.,
Но, если же признаться честно,
Кружиться стало в голове

От страсти к этой бледной леди,
Мелькнувшей в миражах кулис…
Куда уж лысому медведю
Ухаживать за этой мисс?!

Была тут культурологиня –
Людмилой Черною звалась,
Но… пропущу, от страха стыня,
Ужасно Черную боясь.

Но есть одна — из Кашемира,
Турчанкой дикою пришла,
«Шалом», — отвесила Эльмира.
«Ильмира», — уточнив, ушла.

Так с мастером иль с мастерицей?
Для РИКа это не вопрос.
Не зря же воздаем сторицей
Мы славу женщине всерьез!..

А вот текилу — за Кирилла!
А может быть, крепчайший эль?
Чтобы бренчала наша лира:
«Эммануэль, Эммануэль»…

7-18 марта 2006 (1996)

* * *

Клипа вечная, а древо мировое. А там — хоть не расцветай…

P.S. Это мой ответ на Ваш панегирик в мою честь к моему 70-летию, в коем Вы сравнили меня с Антониони. Я спросил у Вас: «Это хорошо?». Вы ответили: «Очень даже неплохо». Мои сравнения с Мандельштамом и Эммануэлью, на мой взгляд, тоже неплохие, притом, что оба мы несравненные.